– Привет, нормально. – Мама, поворачиваясь из стороны в сторону, хлопала ящиками столов, дверцами шкафа и холодильника, громыхала кастрюлями. – Ты ела? – спросила она озабоченно.

– Ела, ела, – скороговоркой произнесла Инка.

– Знаю я, как ты ела, – проворчала мама, – небось опять печенье грызла.

– Я правда ела, – лениво оправдывалась Инка.

– Ужинать будешь? – Казалось, мама разговаривает сама с собой или с кастрюлями. Она не слушала дочь или не слышала. – Садись со мной, а то одной скучно есть, – предложила мама.

– Сейчас, – пообещала Инка и покорно побрела в ванную мыть руки.

Ужин был обильным. Мама заставила стол тарелками с соленьями, салом, колбасой, овощами. Налила себе борща.

От первого Инка категорически отказалась. Тогда мама поставила перед ней тарелку с рагу.

– Ешь давай, – приказала она.

– Мне много.

– Не много, – убежденно заявила мама, – не будешь есть много, протянешь ноги. Худющая какая!

– Мама, мне лучше знать! – Инка повысила голос.

– Синяя, – не унималась мама.

Инка уткнулась в тарелку и решила не продолжать разговор. А мама как ни в чем не бывало спросила:

– Папа звонил?

– Нет…

– Уроки сделала? – вопрос был скорее риторический. Уроков у Инки никогда не проверяли и в дневник не заглядывали, если только она сама не подсовывала его на подпись.

– Сделала.

Мама отставила тарелку и зевнула:

– Ох, пойду лягу, устала сегодня, сил нет.

– Иди, я здесь сама уберу, – пообещала Инка.

Мама поднялась и удалилась в комнату. Инка быстренько сполоснула тарелки, убрала оставшиеся продукты в холодильник, смахнула со стола, удовлетворенно все оглядела и выключила свет. Проходя мимо комнаты, прислушалась. Кажется, мама уже легла, Инка знала – теперь маму пушками не разбудишь.

Она снова была свободна и предоставлена самой себе.